Дмитрий Бондаренко (dm_bondarenko) wrote,
Дмитрий Бондаренко
dm_bondarenko

Category:

Грубое совершенство «Заводного апельсина» Стэнли Кубрика (1972)

Первоисточник: https://www.bfi.org.uk/news-opinion/sight-sound-magazine/features/clockwork-orange-stanley-kubrick-anthony-burgess-raucous-perfection. Перевод выполнен самостоятельно.

Большинство читателей понимают очевидную истину о несовместимости между людьми и часовыми механизмами. В то же время, Sci-fi-писатели не устают напоминать, что человеческая натура не расположена к принятию очевидных вещей. Пока в мире остаются люди, всегда будут люди с умными идеями о том, как заставить их «тикать» и люди с такими же умными, но немного реакционными идеями, о том, как оставить их в покое.

Конечно, корень этот вопроса лежит не только в человеческой натуре – пионером этого вопроса не был Софокл и Оруэлл не будет последним, кто попытался найти ответ на этот вопрос. Когда около десяти лет назад Энтони Берджесс также попытался проанализировать этот вопрос в своем буйном романе «Заводной апельсин», он вложил свои мысли в уста одного журналиста (этот прием одобрил бы Набоков): «Эта попытка навлечь на человека, существо естественное и склонное к доброте, всем существом своим тянущееся к устам Господа, попытка навлечь на него законы и установления, свойственные лишь миру механизмов, и заставляет меня взяться за перо, единственное мое оружие...».

Диккенс не написал бы так, как и Карлайл, Уэллс и Киплинг (хотя иногда они писали похожее), но они разделяли чувства Берджесса. Только сатира над тематикой «апельсина» позволила Берджессу раскрыть эту тему в новой и необычной манере.

Роман «Заводной апельсин» рассказывает, о том, как подросток-хулиган в недалеком будущем попадает в тюрьму за убийство, проходит реабилитацию в форме шоковой терапии и возвращен в общество, но «побочные эффекты» доводят подростка до попытки самоубийства и СМИ встают на его сторону. Его порочная натура обретает законность, и Алекс становится еще сильнее и некоторые издания «Заводного апельсина» заканчиваются на «вылечивании» Алекса и читатель должен додумывать дальнейший ход действий. В иных изданиях, Берджесс добавлять дополнительную главу 18, где «выгоревший» в 18 лет Алекс, решает остепениться и жениться, как только ему подвернется хорошая девушка. Чего не достиг часовой механизм, достиг сам апельсин, оказавшись мягким в самом центре.

Перенося «Заводной апельсин» на экран, Стэнли Кубрик отбросил рассуждения автора и хэппи-энд. Деятельность Алекса ДеЛарджа (и его параллель с Александром Великим не случайна) является посланием самим по себе, что соответствует духу героев Кубрика, который предпочитают пасть в борьбе, чем отказаться от борьбы в пользу тихой жизни.

Еще более важно то, что поскольку фильм Кубрика является ударом по всему тихому, комфортному и мирскому (что является невообразимо грубым консерватизмом, который проповедует бешеный радикал Берджесса), поэтому даже мысли о голливудской ванили «оскопили» бы «Заводной апельсин». Фильм взял юмор и силу книги, но отбросил ее второсортные компромиссы, но сам фильм также включает свои компромиссы. Например, Алекс превратился в 20-летнего парня (десятилетняя почти изнасилованная девушка также была «состарена» до «возраста согласия»), его наркотики ограничились «молоком плюс», а некоторые менее интересные злоключения, например убийство в тюрьмы, были отброшены, а подельники Алекса стали почти что милыми молодыми парнями.
Стэнли Кубрик сохранил наибольшую верность жаргону книги, состоящему из англизированных русских и цыганских слов: tolchock, devotchka, malenky, и, самое известное из них, horrorshow. Алекс делает нас своими сообщниками с первых минут фильма и его первые слова, произнесенные с акцентом парня из Мидлендс, приглашают нас с ним в путешествие: «Я всегда терпеть не мог, когда старый грязный алкаш, орущий такую же старую и грязную песню своих предков, перемежая куплеты икотой, как будто у него в кишках имеется такой же старый вонючий оркестр.».

Ритм фраз Берджесса сохранился в фильме, как и среди дружков Алекса, так и среди «более приличных» членов общества («Любовь похожа на юный кошмар» - слова молодого полицейского, избивающего Алекса); позже фразы-загадки выпадают из фильма, но их эхо передается в комментариях Алекса зрителям. Хотя степень внедрения русского языка в лексикон тех, кто меньше всего слышал настоящую русскую речь, остается спорным вопросом, но он поднимает интересный вопрос политических изменений в мире будущего Алекса. Этот лексикон стал одним из немногих успешных примеров применения писателями-фантастами (например, Хайнлайном) языка при описании возможного будущего.
Но в работе Кубрика всегда были важны слова и, особенно, паузы между ними. Режиссер превращает фразы в монологи генерала Риппера, Президента США и пилота в «Докторе Стрейнджлаве», или в рубленые фразы «Космической одиссеи». В «Заводном апельсине» поэзия Берджесса полностью соответствовала почерку Кубрика, когда грамотный Алекс выбрасывал свои слова, словно факелы, а его оппоненты, включая надзирателя и кошатницу, плевались грубым ядом. А когда Алекса заставляют молчать, его место занимают иные златоусты: учитель, тюремный священник и Министр, обладающие способностью половинчато говорить с аргументами, схожими с лентой Мебиуса.

Результатом такого использования слов становится комедия Кубрика, состоящая из искажений, сливающихся в сюрреализм, который является повседневностью для героев фильма. Одним из примеров подобного сюрреализма является сцена, когда качество «лечения» Алекса проверяется перед аудиторией политиков и социальных работников. После быстрого представления Алекса публика, он сталкивается с мужчиной, заставшим Алекса лизать ботинки, и полуобнаженной блондинкой, чей вид вызывает рвоту у героя. Его страдания сопровождаются бурными аплодисментами, мучители Алекса кланяются публике, а рассуждения об этике «лечения» игнорируются. Это нереально, но все же происходит.

Центром всех фильмов Кубрика является «тест на прочность» и «Заводной апельсин» не нарушает этой традиции. Как Гумберт Гумберт, Алекс запускает механизм воздействия и, до поры до времени, легко его переносит (два года тюрьмы, два года «лечения», два дня мести от бывших жертв), пока аллергия на Девятую симфонию Бетховена не доводит Алекса до попытки самоубийства.
Затем, как Боуман в «Одиссее», Алекс перерождается («Я вернулся к жизни после очень темной ночи, которая могла длится миллион лет») и спасен благодаря внешним событиям, а внимательные специалисты заботливо возвращают Алексу его первоначальный анархизм. Его новая мудрость дает Алексу огромную, хотя неопределенную, силу, которую он очевидно начнет безответственно использовать, поэтому параллель с «Одиссей» не является случайной. Вспомните хотя бы взгляд Алекса в первой сцене фильма, похожий на взгляд «Звездного ребенка» в «Одиссее». Этот взгляд несет в себе силу, которая, как и у генерала Риппера, будет использоваться широко, но не мудро. Конец света заключается именно в этом взгляде Алекса.

Стэнли Кубрик занимается далеко не самоповтором. Величайшим достижением «Заводного апельсина» является то, что режиссер вышел из тени «Одиссеи» и вернуться к снятию невысокобюджетных фильмов. Режиссер напоминает нам о своем навыке снимать простую сцену диалога в обычном доме и добиться при этом идеального ритма от своих актеров, выбрать правильное освещение и линзы, а также монтировать («Заводной апельсин» идет больше двух часов, но он кажется полуторачасовым фильмом).

Его новый фильм является камерным, бурным, жестким и колким, что нельзя сказать про «Одиссею». Вместо того, чтобы пытаться интегрировать временную линию «Одиссеи», Кубрик расслабился; и хотя трудно вообразить Боумена и Алекса в качестве ровесников, но Кубрик показал новую версию альтернативного будущего, не имеющего ничего общего со стерильной атмосферой «Одиссеи». Пейзажи «Заводного апельсина» стеклянные, похожи на ящики и полны мусора, дома неаккуратны, а мебель похожа на содержимое свалок. Жителями этих негостеприимных камер являются стареющие приверженцы тогдашней моды, намертво привязанные к своим трендам.
Неоднократно, Кубрик использует прием сопровождающей съемки, как например съемки в магазине пластинок, куда Алекс заходит перед тем, как знакомится с девочками, и такая же сцена обхода больных психиатром. Ручная камера вступает в игру в сценах надвигающихся бедствий, например, драка Алекса с кошатницей, бесцельное шатание Алекса под ливнем и поездка Алекса с бывшими друзьями, ставшими полицейскими. Также Кубрик использует статическую съемку, когда человеческие фигуры бредут издалека навстречу новым сражениям или злоключениям.

Также Кубрик снова использует субъективную съемку, когда ставит зрителя на место Алекса, чтобы мы идентифицировали себя с героем в моменты его величайших кризисов – бессильном лежании в больнице или, самое жестком, его попытке самоубийства. Это делает Алекса симпатичным зрителю, и мы начинаем (как и сам Алекс) воспринимать главного героя как непонятую жертву социальной несправедливости, которая, при получении новой возможности, получит еще больше непонимания.
«Действия звучат громче, чем…». Эта одна из любимых фраз из «Заводного апельсина» и вокруг нее можно строить весь фильм. Движение является неотъемлемой частью каждой сцены и этот танец делает «Одиссею» вязким и малоактивным фильмом.

Отличная сцена драки быстро определяет атмосферу фильма: в заброшенном оперном здании, чей грязный пол плохо освещается старыми люстрами, две банды охотно сталкиваются друг с другом и методично бьют друг друга мебелью и окнами. Вдохновленные, и часто синхронизированные, с музыкой Россини, их возбуждение выливается в ночные поездки, в ходе которой они распугивают встречные машины и весело кричат в ночь.

Одним из использованных элементов «Одиссеи» является идеальное использование музыки. В «Заводном апельсине» саундтрек используется также первоклассно, как и камера: «Увертюра Вильгельма Телля» озвучивает сцену оргии (20 минут сокращены до 40 секунд), «Сорока-воровка» аккомпанирует сцену оргии и прекрасный, прекрасный Людвиг Ван (в талантивой аранжировке Уолтера Карлоса) иллюстрирующий каждый новый этап жизни Алекса. В фильме даже есть «Поющие под дождем», использующиеся также, как Try a Little Tenderness и Auf Wiedersehen в «Докторе Стрейнджлаве» - в качестве ироничного противовеса происходящего на экране. С ее нотками предательства, «Поющие под дождем» являются единственным индикатором того, что следующие дебоши Алекса (символизируемые его фантазией секса с дебютанткой под одобрительные взгляды викторианской публики) могут иметь какие-то ограничения.
Наконец, «Заводной апельсин» возвращает нас к отличной актерской игре команды Кубрика (немного заглушенной в «Одиссее»). Малкольм МакДауэлл идеален как Алекс во всех сценах, включая сцену наказания своей банды, сопротивления власти или осознания ужаса того, что все его любимые вещи теперь вызовут тошноту. Его лицо, когда его глазные яблоки насильно открыты, стали одной из самых знаковых кадров кино со времен космического колеса в «Одиссее» и ближних планов лица Стерлинга Хайдена в «Докторе Стрейнджлаве».

Но все же главной звездой фильма является Патрик Мэги – альтер-эго Алекса, чей дом разрушен бандой Алекса, а его жена умирает от шока, вызванного изнасилованием со стороны Алекса. Актерская мощь Патрика Мэги давно нам знакома, но она обретает новую плоскость в «Заводном апельсине». Единичные вскрики Мэги в сцене, когда он предлагает все более обеспокоенному Алексу обед и вино, похожи на эскапады Стерлинга Хайдена в «Докторе Стрейнджлаве». В то время, как герой Патрика Мэги наслаждается своей местью, а Бетховен вонзается в уши Алекса, камера Кубрика отъезжает от бильярдного стола, чтобы зритель увидел всю панораму этой изысканной пытки; в этот момент любой зритель и критик снова поймут, что Кубрик полностью заслужил свои лавры самого великого перфекциониста мирового кино.

P.S. Спасибо
realek_spb за ценные замечания. Благодаря его комментариям я узнал, что "orange" в контексте фильма/книги означает "человек" (на малайском языке "orang" означает человек).
Tags: #интервью, #кино, Переводы, Стэнли Кубрик
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • «Цвет ночи» (1994)

    Не стоит сбегать из-за неудачи с одним пациентом Раньше Брюс Уиллис жег напалмом, вспомните хотя бы «Крепкий орешек»,…

  • «Берегись автомобиля» (1966)

    Свободу Юрию Деточкину! Я родился в 1992 году, поэтому советская эпоха прошла мимо меня, и я о ней знаю только из рассказов моих старших…

  • «Груз 200» (2007)

    Бог мне не дал промолчать! В 1984 году некогда великий и могучий СССР окончательно застрял в безвременье, и пожилые жители продолжали плыть по…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments