Дмитрий Бондаренко (dm_bondarenko) wrote,
Дмитрий Бондаренко
dm_bondarenko

Category:

"Гавел: его жизнь", Михаэл Жантовский (Дорога в Град)

Дорога в Град

Господа из Замка чрезвычайно щепетильны, и я убежден, что один вид чужого человека, особенно без предупреждения, будет им невыносим.
Франц Кафка «Замок»

10 декабря 1989 года – в день, когда Президент Густав Гусак подал в отставку и назначил новое Правительство, - популярный актер Иржи Бартошка был выбран для оглашения кандидатуры Вацлава Гавела перед радостной толпой на Вацлавской площади.  Позже актер вспоминал о своем страхе, но Гавел успокоил его: «Просто выйди к ним и у тебя будет больше публики, чем на концерте Элвиса Пресли». Оглашение кандидатуры Гавела знаменитым актером соответствовало моменту, но это также помогло погубить в зародыше президентские амбиции Премьер-министра Адамца. Встреча Вацлава Гавела с Марианом Чалфой, состоявшаяся 15 декабря, позволила разобраться со всеми парламентскими аспектами избрания. Всем сомневающимся в том, что голосование парламента, состоявшее из двух палат и 350 депутатов, могло быть предрешено встречей двух людей, которые никогда не были членами парламента, нужно напомнить о том, что этот парламент так привык исполнять приказания, что они бы избрали Графа Дракулу, если бы получили такой приказ от Правительства. Тысячи людей на улице и у здания Парламента также добавляли уверенности, что парламент проголосует как надо.

Тем не менее было несколько других кандидатов и один серьезный претендент. Все они были бывшими или действующими коммунистами и осколками прежней эпохи. Во время Пражской весны Честмир Цисарж был кандидатом в Президенты от студенчества, Вальтр Комарек был экономическим советником Фиделя Кастро и Зденек Млынарж был одним из главных реформаторов. Единственным серьезным кандидатом был Александр Дубчек – символ, герой и жертва того периода.  Кампания первых трех кандидатов быстро завершилась, но это слова нельзя было сказать про Дубчека. Он был очень популярен, в основном за свою вежливость; он был самым известным в мире жителем Чехословакии и он был Словаком, что было в его пользу, пока чех Адамец был Премьер-министром. С более меркантильной стороны, Дубчек чувствовал, что этот пост принадлежит ему по праву после 20 лет политического забвения («Именно это они должны были сделать со мной» - такие слова он сказал 21 августа 1968 года в день начала военной операции) и с возрастом он стал подвержен слезливым приступам саможалости и неразумного упрямства. Дубчек рано заявил о своей кандидатуре и не собирался отказываться от нее без боя.

Значительно усложнило ситуацию обстоятельства, шедшие далеко за рамками личностей и из заслуг. С одной стороны, это был четкий выбор меду прошлым и будущим. Много людей любило Дубчека и много людей помнило, что1968 год был экспериментом, который кошмарно закончился и имел жесткие последствия для всего поколения. Когда Горбачев ответил «двадцать лет» в ответ на вопрос о разнице между Перестройкой и Пражской весной, он думал, что делает комплимент Чехословакии. На самом деле эти слова не были музыкой для ушей большинства жителей Чехословакии, в особенности молодых. Если Бархатная революция привели бы только к возвращению бесконечных дебатов о воссоединении доктрины демократического процесса с руководящей ролью Партии; о совмещении ведущей государственной роли в экономики с частной инициативой, то большинство посчитало бы Революцию бесполезной. С другой стороны, в игру вступал национальный элемент. Пражская весна и ее разгром была катастрофой для чехов, но словаки даже выиграли от этого, потому что им сыграла на руку формальная федерализация страны и наличие словацкого политика на самом верху. Если кандидатура Дубчека не была бы серьезно воспринята, то это могло нести опасность отдаления значительного числа бывших коммунистов и словаков. 9 декабря 1989 года словацкая Общественность против насилия поддержала кандидатуру Гавела в течение переходного периода до проведения свободных выборов.

Вацлав Гавел должен был лично решить проблему Александра Дубчека. В течение около пяти встреч в течение двух недель, он дискутировал с пожилым человеком. После первой встречи, состоявшейся в гримерной Laterna Magika, Гавел думал, что он достиг консенсуса о том, что Дубчек снимет свою кандидатуру, но вечером того же Дубчек позвонил и сказал, что передумал. Во второй встрече, проведенной во временном пристанище Гавела – студии Йошки Скальника, - первоначальная сделка была подтверждена: Гавел становится Президентом, а Дубчек становится Спикером Парламента – вторым по важности постом в государстве. Но сторонам нужно было еще согласовать следующий шаг – после первого периода президентства Гавела должны были пройти свободные выборы, на которых Гавел снимет свою кандидатуру в пользу Дубчека. Дубчек остался недоволен такой сделкой, и он предложил сделать наоборот. Его аргументы носили в основном эмоциональный характер, основанный на том, что пост Президента даст эмоциональную удовлетворенность после двадцати лет в политическом небытие. Гавел же говорил о его центральной роли в Гражданском Форуме и переговорах с коммунистами о мирной передаче власти. Поначалу Дубчек соглашался с очевидностью доводов Гавела, но потом снова попадал под власть эмоций.

Мало сомнений, и Гавел этого не отрицал, что Дубчека убедили в том, что через несколько месяцев он получит кресло Президента. По прошествии двадцати лет, когда критики Гавела хотели пройтись по его личности, именно нарушения «обещания» Дубчека считалось основным примером двуличности и беспринципности Вацлава Гавела. Гавел никогда не был таким искусным realpolitiker, чтобы воспользоваться словами Леви Эшколя: «Да, я пообещал, но я никогда не обещал сдержать это обещание». Тем не менее, Гавел не испытывал особого чувство вины из-за этого. Знал он или нет, но у него не было возможности сдержать это обещание. В течение шести месяцев между декабрем 1989 года и июнем 1990 года – в первый срок Вацлава Гавела, - Чехословакия прошла исторический путь, равный шестидесяти годам. Вместо коммунистического парламента, настолько боящегося народного гнева, что они бы выбрали Аля Капоне главой налоговой инспекции, появилась легислатура, состоящая из диссидентов, антикоммунистов, активистов и партийцев, полных идей, гордыни и уверенности. Они не бы не стали подчиняться приказам, даже приказам Гавела. Эти люди были менее готовы выбрать в качестве Президента символ прошлых поражений, они хотели выбрать икону триумфов. Но позволил драматургический талант Гавела предсказать это? Трудно ответить. При этом даже Дубчек не пытался напомнить Гавелу об их сделке. В течение последующих тридцати месяцев он возглавлял Федеральную Ассамблею и умирает в ноябре 1992 года от травм, полученных два месяца назад в сильной автокатастрофе. В отличие от Гавела, Дубчек не увидел конец страны, который он был верен до последнего.

В течение второй середины ноября и всего декабря, Гавел вел себя как истинный революционный лидер, делая все необходимое, а не только неверное. Ошибочно думать, что он открыл в себе это качество только 18 ноября 1989 года. Что всегда отличало Гавела от большинства диссидентов то, что он чувствовал возможности и какие нужно было предпринять шаги, что части принимали за обычную интеллектуальную рефлексию. Это, совместно с его застенчивостью и скромностью, послужило причиной вежливого тона Президенту Гусаку, Хартии 77 или петиции «Несколько предложений». В то время, как многие диссиденты, включая изгнанных после 1968 года из партии коммунистов, видели Хартию как протест против социальной и личной несправедливости, жест, через который они могут вернуть персональное достоинство, Гавел верил не только в моральное, но и политическое право перемен. Нужно отметить, что, когда началась открытая борьба за власть, Гавел и Гражданский Форум предприняли все шаги для победы в кратчайшие сроки, с минимальными дебатами и наименьшим риском столкновений. Не нужно ограничивать себя мнение о простом наличии джентельменского соглашения между товарищами. Также действия Гавела и Гражданского Форума наносят финальный штрих в «нежелание» Гавела быть Президентом. Возможно, Вацлав Гавел никогда не мечтал о президентстве и не обладал страстным желанием занять эту должность. В течение всей жизни он воспринимал себя как писателя и его всегда больше интересовало мнение окружающих о его писательстве, чем о его политической деятельности. Тем не менее, в пьесе своей жизни, состоявшей из эссе, сопротивления коммунистам и пятилетней отсидки, он так построил сюжет, что, когда пришло время для финального акта, только он занять ведущую роль. Поэтому он «занял» ведущее место.

Также нужно вспомнить о поведении Гавела и Форума в течение первых нескольких месяцев Бархатной революции. В частности, критиковали вечерние сессии Форума, состоявшиеся 5 декабря 1989 года, когда была упущена возможность избавиться от Адамца и назначить некоммунистическое правительство под руководством Яна Чарногурского. Возможно в этом обвинении есть здравое зерно. Но избавиться от Адамца не было проблемой, потому что в тот момент Форум мог выкинуть любого партийца, но проблемой было убедить Президента назначить новое Правительство. Поэтому Форум чувствовал на инстинктивном уровне, что на данный момент им лучше согласиться на аппаратчика в качестве главы Правительства.

Эта осторожная стратегия Гавела и его соратников не может быть поставлена ему в вину, даже с теоретической точки зрения. В отличие от историков, прямые участники событий должны принимать решения без сведений о намерениях, ресурсах и воле своих оппонентов. Оппозиция также не могло получить точную информацию о Правительстве и Партии, а у их оппонентов было огромное количество информации и несколько осведомителей, находившихся среди первых лиц Форума. «У нас были свои источники информации» - позже признает Чалфа. Поэтому Вацлав Гавел выбрал Адамца в качестве партнера по реформам, но, с личной точки зрения, он имел невысокое мнение о своем партнере: «Это было похоже на разговор в баре… Мы разошлись с ним, говоря, что он собирается уйти в отставку и оставить все нам». Гавел рассказал коллегам по Форуму об одном из своих разговоров с Адамцем. Отказавшись от предложений по разделению власти, к которым еще не был готов Форум, Гавел избежал ловушки. Адамец также следовал проверенной стратегии: он старался сохранить себя и Партию в политической игре, загасить энергию протестов и затем снова замкнуть на себе все ключевые вопросы. Но Адамец не понял, что став партнером по коалиции, но отдалившись от коммунистов, увидев генеральную забастовку и потеряв возможность самостоятельно формировать Правительство, он начал терять власть и Форум уже рассматривал его как пустышку. В то же время Гавел понимал опасность Адамца, но все же последний, а не первый, оказался в положении перчаток.

Могли ли вещи пойти иным путем, если бы Форум был бы лучше подготовлен, его представители были более искушенными, а их политическая воля сильнее? Историки сказали бы да. Но Форум сделал правильную вещь, минимизировав риск насилия и не только для гуманитарных причин. В жестоком противостоянии, одна группа с оружием может разгромить другую, как в Румынию. Но победили бы не демократы, потому что у них не было оружия. Невозможно представить лучший исход, чем победа Форума, исходя из удачи, слабости оппозиции, импровизации и осторожности Гавела и его соратников. Одной из ошибок реформаторов 1968 года было то, что они переоценили себя и недооценили риски. Вацлав Гавел не собирался делать такую же ошибку.

Действуя осторожно и тихо, Гавел стал единственным кандидатом в Президенты. Во многих аспектах это было слишком идеально. Вацлав Гавел уже планировал свою предвыборную кампанию, что позволило удовлетворить его любовь к театру. Поскольку у него не было оппонентов, а также Правительство и оппозиция согласились, что Президент будет избран в соответствии с действующей Конституцией, поэтому полноценная кампания не понадобилась. Все же Вацлав Гавел хотел представить себя соотечественникам, и он обратился с телевизионным обращением к нации. Четыре дня спустя, Гавел чуть не вызвал революцию, когда он предположил, что пришло время извиниться перед тремя миллионами судетскими немцами, выгнанными из Чехословакии после Второй мировой войны. Даже предположение шло против сорока лет коммунистической пропаганды, марксисткой историографии и недоверия к немцам, накопленного за многие годы совместной истории. Весь следующий день Гражданский Форум потратил на объяснение, что Гавел имел в виду абсолютно иное, стараясь при этом не подорвать его авторитет. Но Гавел точно понимал смысл своих слов и хотел напомнить согражданам об их истории, но, может быть, не очень точно их подобрал. Тем не менее, через семь лет, Правительство и чешский парламент пришли к такому же выводу.

Немного загасило кипящие страсти Рождество, которые было первым за десятилетия, когда можно было спокойно пойти в церковь. Было не очень много подарков, потому что людям было не до этого, но было много хорошего настроения и доброты, и казалось, что его хватит еще на столетие.

Атмосфера карнавала не прекращалось. Многие заграничные друзья, включая эмигрантов и иностранцев, использовали каникулы для путешествия в царство свободы. За два дня до инаугурации, Уильям и Венди Луэрс пригласили Гавела, Динстбира и иных ренегатов, находящихся в процессе назначения на посты министров, послов и высших чиновников, в ресторан в Старом Граде. Они встречались там пять лет и это будет первая (и единственная) встреча без полицейской слежки. В течение вечера, наполненного глупыми тостами, посол Луэрс сказал, что его атмосфера была сродни «религиозному мистическому ритуалу» или «прекрасному чувству, которое сохранило чехов в течение долгих темных лет – оргазму». А чешские участники банкета, включая вашего покорного слугу, были настолько измотаны шестью неделями революции, что мы уже не могли не думать ни о чем серьезном.

29 декабря 1989 года Вацлав Гавел был предложен Федеральной Ассамблее в качестве кандидата в Президенты Александром Дубчеком, и был единогласно избран. Избрание было сделано даже более монументальным после того, как в соборе Святого Вита была отслужена мессе Te Deum. Люди обнимались, улыбались и праздновали. Но все же было несколько пятен. Прежде всего, хороший бюрократ Чалфа слишком ретиво выполнил задание по избранию Гавела. Вацлав Гавел был выбран единогласно, что было ироничным отражением коммунистической привычки к единогласности, но было не очень уместно в новые времена. Тогда никто не думал о последствиях и еще три полгода назад никто не мог поверить в подобное. Другим существенным бельмом был серый костюм Гавела, который один биограф назвал подержанным, а другой безупречным. Вообще-то костюм был дорогим и пошитым на заказ. Тем не менее, брюки было маловаты, и новый Президент походил на героя Чарли Чаплина.
Tags: #Чехия, #биография, #переводы, Вацлав Гавел
Subscribe

Posts from This Journal “Вацлав Гавел” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments