Дмитрий Бондаренко (dm_bondarenko) wrote,
Дмитрий Бондаренко
dm_bondarenko

Categories:

"Гавел: его жизнь", Михаэл Жантовский (Битва за Вацлавскую площадь)

Битва за Вацлавскую площадь

Мы живем в Праге -
Это там, где
Святой Дух
Однажды проявит себя…
Эгон Бонди

Иногда отмечалось, что в чешской истории есть странная закономерность – важные события происходят с 20-летним интервалом и чаще всего в году, оканчивающемся на цифру 8. В двадцатом веке, Чехословакия образовалась как государство в 1918 году, а фактическая ликвидация государства произошла в 1938 году в результате Мюнхенского сговора. Коммунистический переворот, положивший конец демократии, произошел в 1948 году (небольшое выбивание из ритма, обоснованное ускорением истории в ходе глобального конфликта), а попытка дать социализму «человеческое лицо» провалилась в августе 1968 году. Бархатная революция произошла в 1989 году, но ее первые события начались в 1988 году.
21 августа 1988 года – 20-летнюю годовщину разгрома Пражской весны, - десять тысяч людей прошли по Вацлавской площади, распевая гимн Чехословакии и требуя восстановление свободы и независимости. Власти настолько не ожидали подобной манифестации, что протестующие не столкнулись с полицией, пока они не прошли всю площадь, а последующее столкновение с полицией было довольно мягким.

Вацлав Гавел, отдыхавшим летом в Градечке, оказался в первую неделю сентября в самом необычном месте. Липнице-над-Сазавоу – небольшой город в Западной Богемии, чьей единственной достопримечательностью были руины старого готического замка и паб с символичным названием Корона Богемии, где с 1921 по 1923 год писатель Ярослав Гашек написал «Похождения бравого солдата Швейка», совмещая это с беспробудным пьянством. 3 сентября 1988 года в этом городе проходил фестиваль под открытым небом, в ходе которого неудержимый и длинноволосый критик Ян Рейзек убедил Гавела выступить перед участниками в перерыве между песнями. Враг народа был встречен как рок-звезда и молодые девушки стояли за кулисами, чтобы получить автограф Вацлава Гавела.

28 октября 1988 года Чехословакии исполнилось 70 лет. Впервые за двадцать лет официальное правительство признало наличие этого праздника и провело за день до этой даты официальный фестиваль, чтобы выбить почву из-под ног оппозиции. Но несмотря на это, 28 октября 10000 человек прошло Вацлавскую и Староместскую площадь, и остановились у памятника Яна Гуса – одного из священных символов чешской борьбы за свободу и независимостью.

В этот раз полиция была готова, и они использовали не только щиты, дубинки и водометы, но и собак. Для большинства людей первое столкновение с лающими немецкими овчарками было пугающим опытом, но вскоре они осознали, что собаки не были особо страшны, пока протестующие использовали вербальный, а не силовой способ протеста. При последующих разгонах демонстраций полиция перестала использовать собак. Протесты проходили под эгидой Хартии 77 и иных оппозиционных групп, но Гавела не было среди протестующих. 27 октября Гавела, и еще около дюжины известных диссидентов, были подвергнуты обыску и задержаны.

Игра в «кошки-мышки» перед мировыми элитами продолжилась в ноябре, когда Гавел направил заявку властям о проведении международного симпозиума Чехословакия 88. Начало симпозиума было запланировано на 11 ноября 1988 года, а провести его планировалось в Отеле Париж – забытом памятнике архитектуры арт-нуво. Чтобы не навлечь международную реакцию из-за попыток помешать иностранным активистам, таким как декан Копенгагенского университета и ряду известных политологов, правительство разрешило им свободно въехать в страну, но задерживало всех диссидентов. Вацлаву Гавелу удалось ненадолго опередить полицию и объявить симпозиум открытым, но его следующими словами были: «Сейчас меня арестуют». После того, как три полицейских в штатском надели наручники на руки Гавела, у него не было возможности объявить о закрытии симпозиума и поэтому, де-факто, он до сих пор продолжается. Вместе с Гавелом было арестовано еще около сорока диссидентом и историков, большинство из которых было освобождено после того, как иностранцы начали покидать страну.

К тому моменту Вацлав Гавел привык к проведению четырех дней (максимальный законный срок задержания без предъявления обвинений) в знакомой тюрьме Ружине. Его больше возмутила полицейская конфискация его компьютера и он написал гневный протест Премьер-министру Адамцу. Любивший абсурдизм Гавел не мог опустить деталь того, что «полиция думала, что компьютером являлась только клавиатура, а сам компьютер называя усилителем и они не забрали монитор, посчитав его телевизором».

10 декабря 1988 года система дала первую трещину. В этот день отмечается День прав человека в честь принятия 10 декабря 1948 года Генеральной Ассамблеей ООН Всеобщой декларации прав человека и этот день был выбран для демонстрации пятью оппозиционными группами. Их заявка на проведение демонстрации на Вацлавской площади была отклонена, и они подали заявку на разрешение провести демонстрацию в небольшом районе Праги-3 и, к всеобщему удивлению, им согласовали это место. Конечно, определенную роль сыграл факт того, что Президент Франции Франсуа Миттеран только что покинул Прагу, но за день до этого пригласил во французское посольство Вацлава Гавела и семь иных диссидентов на завтрак.

В сравнении с иными акциями, акция 10 декабря 1988 года была довольно скромной. В ней принимало участие около тысячи людей. Организаторы были настолько не подготовлены к проведению санкционированного мероприятия, что у них в наличии был только один мегафон. Люди, расположенные в задних рядах протестующих, не могли услышать призыв Вацлава Гавела освободить политических заключенных; радикальные призывы иных ораторов о прекращении монополии на власть коммунистов. Но те, кто стояли в первых рядах передали другим основное послание Гавела: «Наша страна начинает пробуждаться от своего долгого сна». Полицейские в штатском были еще более некомпетентны, потому что от того события не осталось ни одного протокола. Но все же факт того, что санкционированная демонстрация произошла и не была разогнана, как многие предыдущие, был значительным.

Власти подумали, что формальное соблюдение Хельсинских соглашений и иных деклараций о правах человека позволяет им снова «закрутить гайки» до следующего сентября или иного визита иностранного главы государства. В то же время оппозиция думала, что разрешение их демонстрации сигнализировало готовность реформам или слабость правительства, или все вместе. Поэтому между сторонами назревало жесткое столкновение.

16 января 1989 года было двадцатой годовщиной одного из самых героических и отчаянных актов в современной чешской истории – самосожжение на Вацлавской площади Яна Палаха. За неделю до этой даты, Гавел заявил полиции о том, что ему пришло анонимное письмо, видимо написанное студентом, желавшим почтить память Палаха повторением его подвига. Гавел хотел попасть на чешское телевидение, чтобы разубедить этого человека, но ему пришлось передавать свое послание через BBC, Радио Свободная Европа и Голос Америки. Враг народа не мог получить доступ к коммунистическим СМИ, даже чтоб спасти жизнь.

Баррикады были возведены заранее. Оппозиция, возглавляемая Хартией 77, не скрывала своего намерения почтить память Яна Палаха и запросила разрешения на проведение мирной демонстрации. Власти четко заявили, что не допустят никаких публичных акций памяти. Теряя рассудок, полиция даже конфисковала посмертную маску Палаха из студии скульптора Олбрама Зоубека. Они задерживали и допрашивали   Гавела дважды за недели и предупредили его, вместе с ведущими хартистами, о жестких последствиях в случае попытки провести демонстрацию. В воскресенье улицы вокруг Вацлавской площади были оцеплены полицией, имевшей в своем распоряжении бронемашины, водометы и немецких овчарок. Но все же 5,000 человек смогло пробиться на площадь с криками «Свобода, свобода». Несколько человек было арестовано и около дюжины избито, включая западногерманского ТВ-оператора. Люди кричали «Да здравствует Гавел», но только его брат Иван смог принять участие в демонстрации, потому что Вацлав Гавел и ряд иных ведущих диссидентов не смогли пробиться через кордоны. Когда Гавел понял, что ему не пробиться на площадь, он отправился в близко расположенную квартиру Власты Храмостовой и написал там впечатления о произошедшем.

В понедельник утром все произошедшее выглядело фикцией и власти испытали огромное облегчение. На самом деле, эта демонстрация стала первым выстрелом в Битве за Вацлавскую площадь, которая длилась почти год и ознаменовалась полным поражением правительства. В три часа дня понедельника небольшая диссидентов подошла к памятнику Святого Вацлава, чтобы возложить цветы и свечи. Вся акция закончилась за секунду, когда Дана Немцова, Саша Вондра и двенадцать других были задержаны в тот момент, когда они попытались с севера попасть на площадь. Сотни очевидцев, кричавшие «Гестапо», были разогнаны спецподразделениями полиции, применяющими слезоточивый газ дубинки. Площадь была расчищена за час.

Зная, что он будет основной целью, Гавел находился рядом с Вацлавской площадью, пытаясь покинуть ее при виде полиции. Как только он попытался покинуть площадь, Гавел был арестован и переведен в камеру предварительного заключения по обвинению в «подстрекательстве» (попытке разубедить потенциальных самоубийц) и «препятствование осуществлению полномочий должностного лица» (недостаточно быстрое уход с площади).

Правительство верило, что им удалось задушить протест, но они жестко ошиблись. 24 часа спустя на площадь пришло в два раза больше протестующих. В отличие от предыдущих демонстраций, среди протестующих были не только оппозиционеры, но и обычные люди, возмущенные историями про полицейскую жестокость. Большинство протестующих были студентами, представителями среднего класса, которые до этого думали только о вечеринках, свиданиях и карьере. А некоторые просто шли домой с работы и присоединились к протестам из чувства любопытства.

В этот раз полиция была настроена серьезно. Когда щиты и дубинки не помогли, в дело вступили водометы. Людей не только разгоняли, но и жестоко избивали. Дюжины молодых людей были арестованы и отправлены в полицейский участок на Сокольской улице, где их снова избивали. Некоторых протестующих отвозили за город и выкидывали в морозную ночь. Когда площадь была расчищена ночью, вода по-прежнему текла по тротуарам и повсюду были разбросаны «забытые игрушки» - обувь.

Разумные люди воздержались бы от походов на Вацлавскую площадь до стихания страстей. Но «дураки в хорошем смысле» продолжили приходить. К среде казалось, что правительство было готово сдаться. Люди приходили и требовали освобождения политических заключенных и реформ. После этого они шли домой под пристальным взором полиции, но их не разу не били, только оскорбляли.

Когда две тысячи человек снова пришло в четверг, полиция, с помощью ненавидимой Народной Милиции («железного кулака рабочего класса» в первые дни коммунистической власти, но после сорока лет превратившейся в кучку старых дураком, «игравших в солдатики»), начала жестоко избивать и арестовывать протестующих, отвечавших криками «Гестапо».

Пятница ознаменовала окончание «Недели Палаха». Число протестующих уменьшилось, и они ушли до прихода полиции. Обе стороны начали готовиться к новым битвам. В 1973 году власти перевезли останки Яна Палаха из Праги на кладбище его родной деревни Вшетаты. Власти поняли, что очередная конфронтация произойдет на могиле Палаха, и они начали превращать кладбище в «укрепленный Сталинград». Они заперли все ворота, закрыли кладбище на «ремонт» и забаррикадировали цистерной основной вход. 21 января, когда ожидалось прибытие скорбящих, полиция перекрыло станцию Вшетаты и задержало молодых людей (доказательством преступного умысла стало наличие букета цветов) и посадило многих на обратный поезд до Праги. Только несколько человек, включая бесстрашного моравского активиста Станислава Деваты, который прополз по мерзлой земле, как партизан, и смог положить цветы на могилу Палаха.

Неделя Палаха, одним из основных событий которой стал арест Гавела, стало поворотным пунктом. Протесты, носившие ранее стихийный характер, приобрели постоянную форму. Линия между диссидентами и гражданами становилась более размытой. Вацлав Гавел, который ранее был негласным лидером диссидентов в глазах иностранцев, стал авторитетом для простых граждан. Когда его приговорили к девяти месяцам тюрьмы, который был сокращен на месяц по результатам апелляции, начались протесты, призывавшие к его освобождению. Сотни активистов обирали подписи в школах, театрах, кафе и рабочих местах. Одна элегантная мать везла подписные списки в коляске с ребенком. Более чем три тысячи человек, включая известных лиц, рисковавших карьерой, подписали петицию и их число продолжало расти.

Психология гражданского протеста протекает вокруг феномена привыкания, совместной осознанности и критической массы. Сначала баланс сил в противостоянии настолько перекошен, что протестующий должен быть немного безумен, чтобы пойти на протест. Когда ты впервые сталкиваешься с колонных молодых людей в шлемах космонавтов с метровыми дубинками и щитами из «Звездных войн», на чьей стороне злые собаки, бронетранспортеры и водометы, тебе начинает казаться, что лучше пойти домой. Когда это столкновение происходит в пятый раз, и ты видишь тех же людей, раздающих тумаки, ты уже понимаешь, что ты в состоянии перенести это испытание. У тебя даже может быть прилив адреналина, как бы безумно это не звучало. Когда твои инстинкты говорят тебе бежать и спасти свою жизнь, но люди вокруг, включая твоих друзей, не делают этого, твои ноги остаются на месте. Со временем, ты начинаешь черпать силы от совместного выкрикивания лозунгов и взглядов друг на друга. И всегда есть тот, кто храбрее и безумнее тебя. В Чехословакии 1988-1989 года число протестующих, рисковавших получить дубинкой по голове или огрести струю из водомета, оставалось в диапазоне от пяти до десяти тысяч человек. В течение того времени западные журналисты также разработали свои методики подсчета числа протестующих и у них получались примерно такие же цифры. Но за рамками протестов, в обществе также начали назревать протестные настроения и желание перемен.

Правительство сдалось. Тысячи подписантов петиции (две тысячи), вместе с международными протестами, заставило правительство пересмотреть решение об аресте самого знаменитого человека. 17 мая, через четыре месяца после ареста, Вацлава Гавела пригласили на заседание комиссии по условно-досрочному освобождению тюрьмы Панрац. На заседании начальник тюрьмы порекомендовал его досрочное освобождение за «хорошее поведение» («аккуратное обращение с тюремным имуществом и застилание постели» и «социальная интеграция», выражавшаяся в желании Гавела смотреть дневные новости). Никогда вежливость, аккуратность и интерес к политике Гавела не служили ему такой хорошей службы. Через час он стал свободным человеком, и его провожали домой жена, брат и небольшая группа друзей. Гавел говорил о своем последнем аресте, что в свои прошлые 4,5 года в тюрьме он был «изгоем среди изгоев…», а в этом году я был привилегированным заключенным с самыми лучшими условиями. Его  личные вещи были аккуратно сложены в перевязанный пакет, который нес Ваш покорный слуга, бывший тогда пражским корреспондентом Reuters.
Tags: #Чехия, #биография, #переводы, Вацлав Гавел
Subscribe

Posts from This Journal “Вацлав Гавел” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments