?

Log in

No account? Create an account

Дмитрий Бондаренко


Previous Entry Share Next Entry
"Гавел: его жизнь", Михаэл Жантовский (Бравый солдат Гавел)
dm_bondarenko
Бравый солдат Гавел

«Эту войну мы безусловно выиграем, еще раз повторяю, господа!» - Ярослав Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»

Осенью 1957 года, 21-летний Гавел написал интересный семистраничный документ c интригующим названием «Инструкция для скорбящих». Содержание этого документа, намеренно очищенного от какого-либо трагизма, показывает Вацлава Гавела как чрезвычайно высокоорганизованного и ответственного, а также немного педантичного, молодого человека и эти же слова можно сказать о взрослом Вацлаве Гавеле. В целом, инструкция представляет из себя список книг, которые должны вернуть Вацлава Гавелу, и увидев этот документ любой биограф может ознакомиться с литературными предпочтениями молодого человека, а также с кругом его знакомых. Авторы, выделенные подчеркиванием, включают поэтов Ивана Блатного, Владимира Голана, Графа де Лотреамона, Анну Ахматову, Эдгара Алана По, Шарля Бодлера, Рихарда Вайнера и Иржи Ортена; писателей Луи-Фердинанда Селина, Синклера Льюиса, Льва Толстого и Эгона Хостовского. Среди должников были перечислены члены клуба «Тридцать шесть» Виолетта Фишерова, Владимир Висек, Иржи Паукер и Иван Хартманн; писатели Ян Забрана, Иржи Колар и Ян Гроссман; одноклассник Милош Форман; Ольга Шплихалова, которая все-таки стала его девушкой; и кто-то по имени Карел Маркс. Также аккуратно Вацлав Гавел записал свои долги перед друзьями и библиотеками. Скромно названный «Мои работы» третий раздел документа содержит инструкции по распоряжению поэзией и прозой Вацлава Гавела. А в четвертом разделе, Вацлав попросил дядю Милоша прислать из Мюнхена: 1) длинное пальто; 2) джинсы (на чешском языке называемые «техасскими штанами») и 3) швейцарский альманах кинозвезд и кинорежиссеров. Наконец, пятый раздел документа содержит указание для скорбящих, к которым относится семья, и в особенности Божена, чьи пометки видны в тексте письма, продать или починить его мокасины.

Последние две части «Инструкций» дают нам понять, что Вацлав Гавел не замышлял самоубийство и не был серьезно болен. Последняя часть инструкции, содержащая указание для родителей по сохранению первозданного вида его комнаты в течение двух лет, выдает Вацлава Гавела с потрохами. Уже закончивший школу, Вацлав Гавел несколько раз попытался поступить на гуманитарное или искусствоведческое отделение, но из-за «буржуазного» происхождения ему несколько раз отказывали. Вацлав Гавел мечтал поступить на престижное режиссерское отделение Пражской академии изящных искусств, где уже учились его однокашники Милош Форман и Иван Пассер, но путь туда был закрыт, несмотря на советы и поддержку молодого преподавателя сценарного мастерства Милана Кундеры.

Не сильно вдохновленный перспективой двухлетней службы в армии, Вацлав Гавел, «отчаянно» подал документы на отделение транспортной экономики в Пражской школе экономики, куда «брали кого угодно», включая буржуев. Но молодому интеллектуалу была не интересна ни экономика, ни транспорт, а дисциплины вроде «Гравий 101» нагоняли тоску. Когда Вацлав Гавел попытался перевестись в киношколу и у него не получилось, он отчислился и оказался в армии.
Но он не склонил голову. Когда заявление о переводе в киношколу было отвергнуто и его отсрочка закончилась, Вацлав Гавел заявил призывной комиссии о своей «депрессивной психопатии». Но на призывную комиссию это не произвело впечатление, а военный политработник заявил, что Вацлав Гавел отправится служить, даже если у него не будет одной ноги. И через месяц, Вацлав Гавел отправился в армию.

Одним утром в конце 1957 года, крупный молодой человек Андрей Кроб также отправлялся служить с Главного железнодорожного вокзала Праги. «В поезде я стоял у одного окна. Вацлав, которого я тогда не знал, стоял у другого окна, но ему махала очень красивая девушка… я увидел эту девушку и снова посмотрел на этого увальня и сказал себе, что жизнь несправедлива».

Андрей Кроб и Вацлав Гавел оба попали служить в 15й инженерный батальон, но они подружились только после окончания службы, поскольку солдат Гавел был прилежным солдатом, а Андрей не очень. Но позже они, вместе с Ольгой, стали друзьями, соседями и соратниками.

Кроб смирился с грядущими тяготами, а Гавел был несчастен. Вацлав Гавел был человеком привычки и ему было трудно смириться с потерей друзей, книг и богемного стиля жизни. «Я печален и несчастен» - Гавел писал Паукеру в первые дни службы. Более того, он считал себя отвратительным солдатом. Эти ощущения становятся понятными, когда осознаешь, что дома Гавел получал постоянные упреки за то, что он неудачник. Вацлав Гавел не говорил откуда идет эти упреки, но они были явно не от отца. Несмотря на это, Вацлав Гавел показал перед лицом опасности бунтарский дух, оптимизм и стойкость, что позже сослужит ему хорошую службу: «Конечно я определенным образом терпел неудачи на определенном этапе своей жизни, но, во-первых, мне не нужно напоминать себе об этом тридцать раз в день и во-вторых я не думаю, что потерял свою жизнь. Это смешно».

Военная служба в 1950е не была легким делом ни для кого, в особенности для сына «классового врага». Но все же Гавелу немного повезло. Три года назад он бы попал служить во «Вспомогательный технический батальон», специально созданный для отпрысков капиталистов и иных нежелательных элементов, включая священников и цыган. В этом батальоне никогда не давали оружия в руки и солдат подвергали всяческим унижениям. В 1957 году он попал в инженерный батальон, условия службы в котором были лучше, но все же он также первым отправлялся в расход в случае ядерного Апокалипсиса. Также Вацлаву Гавелу повезло познакомиться в батальоне с родственной душой, Карелом Брындой, с которым они вместе основали любительскую театральную труппу.

Любая жизнь приобретает больший смысл, если изучать ее прошлое, а не будущее. Некоторые биографы Гавела считают, что его театральный армейский опыт является составной частью его формирования как драматурга. Но сам Вацлав Гавел отвергал подобные теории и приводил более приземленные доводы. Он ненавидел бессмысленные армейские порядки, в особенности обязанность тащить тяжелую базуку. Он прекрасно понимал, что армейские культурные мероприятия должны были повышать идеологическую сознательность призывников и готовить их к будущей войне. Вацлаву Гавелу было не очень комфортно участвовать в подобном, но он был готов заплатить любую сцену, чтобы избежать тоски.

Поэтому он вернулся к классической чешской методике, запечатленной на страницах «Бравого солдата Швейка». В этой книге Швейк умудряется победить бюрократическую машину Габсбургской армии и избегает фронта путем ретивому следованию любому абсурдному приказу и наряду, что в конце концов его комиссуют из армии как психически непригодного.

Гавел и Брында проявили такое же рвение в постановке пьесы «Сентябрьские ночи» под авторством известного молодого коммунистического автора Павела Когоута. Сюжет оперы напоминает мыльную оперу. Уважаемый молодой офицер совершает понятный, но непростительный, проступок – уходит в самоволку, чтобы посетить свою беременную жену. Он попадается и обвинителем выступает амбициозный и бескомпромиссный военный политработник, но в конце молодой офицер избегает жестокого наказания благодаря своевременному вмешательству справедливого командира части. Вацлав Гавел назначил себя на роль безмозглого и ретивого политработника и он вложил столько сил в эту роль, что командир его части, неспособный отличить вымысел от реальности, наказал его лишением «чести» таскать базуку – неожиданная привилегия.

Неожиданный успех (и замысел) постановки вдохновил артистов на написание своего собственного произведения. Хотя Гавел никогда не заявлял этого прямо, но он думал, что если известный писатель может написать такую шнягу, то им и подавно можно. Они написали «Последующая жизнь» - Солдат Швейк встречается с Монти Пайтоном. В, на первый взгляд, серьезном произведении, молодой солдат засыпает на посту, а другой солдат случайно применяет свое оружие и убивает нарушителя. Затем спящий солдат становится героем. Перед ним открываются блестящие перспективы, но он не может себя заставить поступить бесчестно и сознается в своем проступке.

Некоторые видят в этом произведении раннее отражение гавеловской концепции «жизни в правде». Если это правда, то это единственное произведение, где эта концепция используется прямо. Во всех остальных пьесах Вацлава Гавела «правда» всегда более запутана и сложна. Но скорее всего эта пьеса была «насмешкой». Сам Гавел называл ее «полуколлаборационистской». Поэтому смешно ее сравнивать с «Праздником в саду» и «Уведомлением».

Но этот швейковский эпизод не мог не получить фарсового окончания. Пьеса, основанная на «настоящей» солдатской жизни и написанная «настоящими» солдатами получила некоторую популярность в ежегодном «Творческом состязании армейской молодежи» и даже попала в финальный тур конкурса, проводившийся в Марианске-Лазне. Но кто-то увидел неправильные анкеты авторов и заподозрил издевку.

Сюжет пьесы повторил себя на дисциплинарной комиссии. Армия не могла просто осудить пьесу о неисполнении служебного долга как пародию, написанную двумя враждебными и расхлябанными солдатами, потому что это было бы равносильно осуждению самих себя в неисполнении служебного долга. В конце концов, офицеры сохранили лицо и пришли к выводу, что нужно обратить внимание на отсутствие в пьесе социальной составляющей, ведь немыслимо, чтобы хороший социалистический солдат, как герой пьесы, заснул бы на посту. Пьесу обвинили в «несоответствии армейскому духу», но не последовало никаких жестоких наказаний. А Гавел и Брында насладились недельным беганьем за юбками в Марианске-Лазне.

Но мало кто, сейчас или позже, разглядели иронию в названии пьесы. Нарушитель и катализатор событий пьесы лежал мертвым и для него отсутствовали жизненные перспективы.

Как было написано в «Инструкции для скорбящих», Вацлав Гавел мечтал пойти по стопам дяди в кино. Возможно, чтобы дополнить свою анкету перед следующими вступительными экзаменами в киношколе, он написал, совместно с Брындой, сценарий для полноценного фильма по меркам Американской киноакадемии, но не по меркам Гильдии актеров. В отличие от «Последующей жизни», «Да здравствует армия» не является насмешкой, а обычной историей «мальчик встречает девушку». В этой истории призывник, не знающий, что дома за его девушкой бегает бывший воздыхатель, начинает свою интрижку с наивной студенткой в военном городке. Мораль истории, если она конечно была, заключалась в следующем – что хорошо для мальчика, то хорошо и для девушки. Но все же мальчик, подвергнутый тяготам военной службы, осуждается менее строго, чем девочка. Этот подход отражает некий скептицизм автора к гендерному равноправию.

Этот сценарий говорит о растущей привязанности Вацлава Гавела к Ольге и его неуверенности в своем будущем с девушкой из-за двухлетней разлуки. Не сохранилось никакой переписки из того периода, но Ольга никогда не была большой поклонницей писем. Мать Вацлава, аккуратно сохранявшая всю корреспонденцию, не проявляла такой же аккуратности к писанине «той девчонки». Вацлав, проводивших большую часть увольнительных с Ольгой, писал об домашнем «недовольстве». Но все же привязанность двух женщин к Вацлаву была продемонстрирована шатким перемирием, когда они согласились вместе ездить по воскресеньям к Вацлаву.

Также, несмотря на свое увлечение кинематографом, в армии Вацлав Гавел также начал читать драматургию. Эдгар Ли Мастерс, Эдгар Аллан По и Граф де Лотреамон уступили место Артуру Миллеру, Эжену Ионеско и Сэмюэлу Беккету. Он понимал, что из-за большой аудитории коммунисты рассматривали кинематограф как стратегический ресурс, наравне с почтой, энергоснабжением и железными дорогами. В отчаянии из-за невозможности попасть в киношколу, он попытался поступить на театральный факультет. Он подошел к вступительным испытаниям со всей аккуратностью военного стратега. Вацлав Гавел пришел на вступительное испытание в выглаженной форме со всеми регалиями, но профессор спросил, почему у него нет значка «Отличного солдата». Затем Вацлав Гавел продемонстрировал на примере пьесы турецкого драматурга Назима Хикмета действие четырех законов марксисткой диалектики и это возымело эффект на некоторых особенно идейных членов вступительной комиссии. Но несмотря на уроки Яна Гроссмана, ученика Вацлава Черного и уважаемого литературного и театрального критика, и Милана Кундеры, а также отчаянных действий родителей, написавших прошение президенту, Вацлав не смог поступить. Поэтому он закончил службу также, как и начал – необразованным неудачником и дома его точно ждала очередная волна упреков. Только Ольга, остававшаяся верной Вацлаву и не повторившая сюжет «Да здравствует армия», была единственным светом в конце тоннеля.