June 23rd, 2017

Перевод интервью с Анджеем Жулавским и Дэниэлом Бердом (Часть I)

http://offscreen.com/view/an-interview-with-andrzej-zulawski-and-daniel-bird - оригинал.

Великий польский режиссер Анджей Жулавский может быть имеет только 14 фильмов в своем режиссерском активе, но они формируют одну из самых оригинальных подборок. Эта подборка характеризуется богатым формальным и тематическим экспериментированием и проникнуто чувством человечества, находящегося на грани социального коллапса.

Фильмы Анджей Жулавского чаще всего концентрируются на отдельных персонажах или любовных треугольниках, но они также включают в себя более серьезные политические и культурные вопросы. Одной из причин того, что Анджей Жулавский не сыскал таких же лавров, как иные восточноевропейские режиссеры является то, что он никогда не следовал определенному визуальному или формальному стилю. Вместо этого, он предпочитал формировать стиль каждого фильма исходя из сценария, персонажей и исторического контекста.

Большинство зрителей и критиков называют не стиль в качестве связующего элемента фильмов Анджея Жулавского, а бурлящую энергию, истерию и экспрессивность, которая не относится к набору легко определяемых клише, а является комбинацией всех составляющих фильма: работы оператора, монтажа, актерской игры и психо-сексуальную политику.
Одним из таких «сложных» фильмов является «Одержимая» - фильм 1981 года о распадающемся браке (мужа и жену играют Сэм Нил и Изабель Аджани), завершающийся апокалиптическим финалом, ставящий историю семейного разрыва в контекст Холодной войны.

«Главное любить» - фильм 1975 года, рассказывающий о мире софткорной порнографии чувствуется «пробным забегом» перед «Одержимой». В этом фильме неистовых любовников играют Роми Шнайдер и Фабио Тести. В то время, как фильм 1985 года «Шальная любовь» также включает в себя историю мучительного любовного треугольника, полнометражный дебют Анджея Жулавского («Третья часть ночи» 1971 года) рассказывающий о немецкой оккупации Польши во время Второй мировой войны (что является возможной метафорой Социалистической Польши).

«Третья часть ночи» показывает историю молодого человека, ставшего свидетелем убийства своей жены и ребенка, и пытающегося неудачно вступить в Сопротивление. Дебютный полнометражный фильм Анджея Жулавского стилистически напоминает ночной кошмар. В данном «кошмаре» герой попадает в экспериментальный медицинский центр, где становится членом тестовой группы, на которой испытывают вакцину против тифа (сюжет этого фильма основан на реальных исследованиях Рудольфа Вайгля).
Следующим фильмом Анджея Жулавского был «Дьявол» - эпичная аллегория молодежного движения конца 1960х годов, перенесенная в XVIII век, с вкраплениями охоты и демонологии. Анджей Жулавски обрел второй дом во Франции и в 1980х годах он снял в этой стране два фильма: «Публичная женщина» и «Шальная любовь», показанных на данном кинофестивале.

Иным фильмом, попавшим в наш кинофестиваль, стала «Шаманка» - единственный фильм, соперничающий с «Одержимой» на звание культового фильма. Как и большинство фильмов Жулавского, «Шаманка» включает в себя одержимых любовников – тридцатилетнего профессора антропологии Михала (Богуслава Линду) и молодую студентку Итальянку (Ивона Петри).

В то время, как «Одержимая» содержит монстра (созданного Карло Рамбальди), являющегося отражением ИД-сущности героини Изабель Аджани, фантастический элемент «Шаманки» отражается в виде одержимости профессора 3000-летней мумией женщины-шамана.

Анджей Жулавский был приглашен на фестиваль Фантазия в качестве почетного гостя и ему была вручена премия за жизненные достижения, которую он с удовольствием принял. Вместе с Анджеем Жулавским был Дэниэл Берд – писатель, режиссер и киновед. Я имел честь провести интервью с Анджеем Жулавским и Дэниэлом Бердом. Перед тем, как перейти к интервью, я должен сказать, что был наслышан о репутации режиссера, в особенности его «жесткому нетерпению к дуракам».

Несмотря на эти слухи, Анджей Жулавский оказался приятным, добрым и юморным собеседником (как и Дэниэл Берд). Я хочу отдельно поблагодарить Анну Фелан (Директора по связам с общественностью фестиваля Фантазия) за обеспечения возможности провести данное интервью.

Read more...Collapse )

Перевод интервью с Анджеем Жулавским и Дэниэлом Бердом (Часть II)

Offscreen: Тоже самое можно сказать про творческий тандем Джозефа фон Штернберга - Лайонеля Этуилла, имевший место в 1930е годы.
Анджей Жулавский: Да, но позвольте сказать еще одну вещь по поводу «Дьявола». «Третья часть ночи» была очень важна как, конечно, дебют, но также немалую роль играет сценарное решение. Воспоминания, монтажные склейки и иные элементы сценария являются отражением памяти моего отца. Этот фильм начинался с того, что я хотел сказать: «Привет, я знаю, мы знаем, я помню, мы помним». Стилистически, «Третья часть ночи» не была для меня прорывом в иную манеру съемки, в отличие от «Дьявола». Один раз Анджей Вайда дал мне один из тех советов, которые я помню до сих пор: «Послушай и будь внимателен, поскольку первый день съемки твоего нового фильма, независимо от временного разрыва, будет также последним днем съемки твоего предыдущего фильма».
Верность этих слов бесспорна и когда я начал снимать «Дьявола», в первый день мы снимали панораму и я подумал: «Забудь о рельсах, возьми камеру в руки и сделай фильм, как документальную историю о кошмарном сне, в котором рухнула история Польши». Поэтому «Дьявол» для меня очень важен в плане технического разрыва с предыдущим фильмом.

Offscreen: Чтобы показать, что Вы сможете это сделать?
Анджей Жулавский: Прошу прощения, я никогда ничего не делаю, чтобы просто «показать окружающим».
Дэниэл Берд: Но я думаю об ином. Очевидно, когда я начал писать о фильмах и в воздухе витает авторская теория кино и все пытаются найти стилистическую последовательность у каждого режиссера. Но теперь я смотрю на это по-другому – я думаю, что в хорошем фильме режиссер ищет стиль, который поможет изложить историю. Поэтому «Дьявол» требовал иного от «Третьей части ночи» стилистического решения. В связи с этим, «Третья часть ночи» была снята очень точно, а «Дьявол» полон нервной энергии, соответствующей истории – лихорадочному сну.
Анджей Жулавский: Иными словами, «Дьявол» можно назвать кровавой сказкой; психованной и умалишенной, но рассказанной с помощью умелой камеры. Это равносильно тому, чтобы просыпать сахарную пудру на фильм, ибо она делает фильм жестче.

Offscreen: Множество сцен сняты на открытом воздухе и пейзаж напоминает фильмы Янчо, но Вы используете диаметрально противоположный стиль.
Анджей Жулавский: Но для меня это является примером того, как Миклош Янчо пристрастился к использованию одного своего фирменного приема и это ослабляет его дальнейшие фильмы, поскольку его приемы начали вырождаться в маньеризмы. Примерно тоже самое можно сказать и про Андрея Тарковского, возьмем например последнюю сцену «Жертвоприношения». Последняя сцена снята безупречно, но внезапно Вы забываете о горящем здании и начинаете думать «разве не прекрасна хореография этой сцены, хотя Вы должны думать «Боже мой, дом горит, что происходит?». Я испытываю такие же затруднения и с большинство фильмов Миклоша Янчо, снятых в 1970х годах.

Offscreen: «Могу ли я снять подобное за пять дублей, а не за двенадцать?»
Анджей Жулавский: Вы о чем (смеется). За один дубль!
Дэниэл Берд: Как фильм Сокурова «Русский ковчег», который является примером того, зачем нам нужен монтаж.

Offscreen: Согласен, «Русский ковчег» мог получиться намного более сильным.
Анджей Жулавский: Позвольте мне немного добавить, я смотрел каталог фестиваля Fantasia, где моему творчеству посвящена страница и где Вы разместили афиши мои фильмов, я смотрел и думал: «Боже мой». Ни один фильм, как правильнее сказать, каждый фильм разный и каким-то образом Вы не можете сказать, что их сняло двенадцать режиссеров, их все снимал один режиссер. Я не могу сказать каким-образом это поддается осознанию. Я до сих пор не могу это сказать, это загадочно и мне кажется, что тут больше дело в ограничениях, чем в изобилии.

Offscreen: Вы вероятно испытали это здесь, встретившись с Митчем Дэвидом (составителем программы фестиваля) и Каримом Хуссейном (давним партнером фестиваля, а также канадским режиссером и оператором). Я помню, когда они были моложе и когда мы встретились в первый раз, мы были без ума от «Одержимой». Мы обсуждали этот фильм со всех сторон и все ценители Вашего творчества держат особое место в сердце для «Одержимой». Поэтому, позвольте у Вас спросить – что же такое есть в Ваших фильмах, что вызывает у зрителей такие эмоции?
Анджей Жулавский: Я не нахожусь в экстазе из-за своих фильмов, поэтому не могу Вам точно сказать, но что-то в них есть. Мне всегда казалось, что мои зрители хотят защитить мои фильмы, они защищаются от кого-то и нашли общего врага, и это очень хорошо.
Дэниэл Берд: Особую улыбку вызывает то, что после стольких лет. Я имею в виду, когда кто-то делает первые шаги и кинорежиссуре и кто-то мне сказал о правиле пальца. Правило пальца заключается в том, что когда ты пишешь свой сценарий, ты должен поставить палец в тексте диалогов и если текст выпирает из-под пальца, то твои диалоги слишком длинные. Это правило не распространяется на фильмы Анджея Жулавского и смысл в том, что когда ты начинаешь снимать свой фильм, ты можешь отойти от пресловутого правила пальца.
Это правило придумали продюсеры, желающие получить определенный ритм и последовательность и это не имеет значения. Перед тобой выстраивается совокупность правил, которые «они» хотят, чтобы ты не делал, в особенности в сфере интенсивности и вербальной выразительности твоего фильма. Это действует не всегда, некоторые фильмы требуют минимум интенсивности, но в моем случае необходимо остановиться и сказать: «Нет, лучше так, а не по-вашему». Я думаю эта же идея произрастает из разговоров с Каримом и Митчем.

Read more...Collapse )

Перевод интервью с Анджеем Жулавским и Дэниэлом Бердом (Часть III)

Offscreen: Вы говорили о «Женщине-демоне»?
Дэниэл Берд: Да.
Анджей Жулавский: Да, Вы точно подметили про «Женщину-демона». Но я немного дополню Вам комментарий – мне кажется, что эти люди получают удовольствие от своего «творчества», они как…

Offscreen: Бизнесмены.
Анджей Жулавский: Нет, нет, нет, нет. Режиссеры, люди, монстры, маски! Они так увлечены этим, они прекрасно в этом преуспевают. Это как секта и все кто, не состоят в этой секте, считаются придурками и старыми пердунами. Члены этой секты считают, что они знают, как преуспеть в обществе, как жить и они знают, как действовать в рамках жанра. Но они неправы.
Дэниэл Берд: Это умение продавать, как в фильмах про монстров. Съемки большинства фильмов подобны простой фразе: «Я люблю фильмы про монстров». Если взять «Чужого» или «Нечто», то их значительность в том, что они вышли за рамки фильма про монстров. Но если подгонять все фильмы под одну гребенку, то это будет означать непонимание сути.

Offscreen: Да, как первая «Годзилла» не была простым фильмом про монстров.
Анджей Жулавский: Повторюсь, что кино изменяется благодаря техническим новшествам. Эти новшества находят достаточно талантливого человека, способного качественно применять это новшеств, а затем происходит трансгрессия.

Offscreen: Да, трансгрессия очень важна, но нужно помнить о словах Андре Базена. Он говорил, что большинство считают, что форма влечет в себе изменения в языке кино, но на самом деле движущей силой является содержание. Андре Базен иллюстрировал свой тезис на примере неореализма, возникшего из реалий послевоенного мира, когда повседневная жизнь стала драмой. Именно это повлекло зарождение неореализма, а не новые камеры.
Анджей Жулавский: У них не было денег и Чинечитта была разрушена. Поэтому они были злы и вышли на улицу. У них получилось четыре, пять или шесть шедевров, а потом неореализм кончился.
Дэниэл Берд: Вот видите, у Вас нет денег и актеров или Вы недовольны своими актерами.
Анджей Жулавский: Большинство икон неореализма были из театра.

Offscreen: Я бы хотел упомянуть о Вашей связи с Кронебергом, о которой Вы возможно не знаете. Вы с ним связаны супружеской темой, поскольку идея «Одержимой» возникла из Вашего развода. В свою очередь, Дэвид Кроненберг снимал «Выводок» он назвал его своим «Крамером против Крамера». В «Выводке» была женщина, рожавшая маленьких монстров и они уходили в леса убивать людей. Эти монстры были манифестацией ИД этой женщины. Как мы помним, перед съемками «Выводка» Дэвид Кроненберг пережил тяжелый развод.
Анджей Жулавский: Ну да, у нас есть одна общая черта – бывшие жены.

Offscreen: То есть Вы согласны о наличии общей черты?
Дэниэл Берд: Я припоминаю момент, когда в 1990е «Одержимая» впервые вышла на видео и Анджей с Софи были в Лондоне, где последняя снималась в фильме про Бонда. Вы дали Софи кассету и внутри в ней была записка: «Одержимая мечется между артхаусом и грайндхаусом». Прочитав этот комментарий, Анджей Жулавский сказал: «Нет, настоящий ужас заключается в том, что пара расстается и Вы не понимаете почему».
В этом и заключается разница между «Одержимой» и «Выводком» - наличие загадки. Зритель «Одержимой» не понимает причины разрыва – из-за иного парня? Из-за монстра? И Анджей Жулавский не дает нам точного ответа. В свою очередь, в «Выводке» герой Оливера Рида все нам объясняет. В этом и заключается основная черта фильмов Кроненберга – они все несут печать мифологии, научно-фантастической мифологии и в них нет места загадке.

Offscreen: Может быть использовать парапсихологию, хотя нет, Вы правы. В «Одержимой» у Вас нет никаких сведений о персонажах, Вы даже не знаете профессию героя Сэма Нила.
Анджей Жулавский: Мне интересно слушать Ваши рассуждения, но для меня все сводится к одному вопросу – Вы понимаете жизнь? Позвольте мне быть прямолинейным. Вы понимаете жизнь? Нет.

Offscreen: В моем возрасте я пока не понимаю жизнь (смеется).
Анджей Жулавский: Вы дали некоторые биологические объяснения и еще что-то, но Вы понимаете по-настоящему? Кино – это искусство. Кино – это загадка, содержащее вопрос, на который Вы сами должны найти ответ и никак иначе. Возьмем к примеру «Аватар».

Offscreen: Который я так и не посмотрел.
Анджей Жулавский: Он вызывает негативные эмоции, потому что в конце концов «Аватар» получился глупым фильмом, имеющим ответ. У «Аватара» есть мораль и ответ. В начале, «Аватар» производит впечатление благодаря спецэффектам, но в конце концов (имитирует рвоту).

Offscreen: Всегда лучше оставляться пространство для трактовки, чем все разжевывать.
Дэниэл Берд: Очень смешно выслушать историю от англичан, познакомившихся с Тарковским, когда он приезжал в Ковент-гарден ставить «Бориса Годунова». Они все говорили одну историю – о том, как они ходили в кино с ним и поражались его выбору, - он хотел смотреть «Лунного гонщика». Они говорили, что Тарковский интересовался западными техниками съемок. Конечно, как режиссер, ты должен профессионально интересоваться разными фильмами, но это не равносильно получению удовольствию от фильма.
Анджей Жулавский: Он получал удовольствие, мы с ним примерно одного возраста и я понимаю его…

Offscreen: Вот мы и заговорили о запретных удовольствиях.
Анджей Жулавский: Выйдите из тюрьмы и Вы тоже будете обожать все яркое, шумное и вульгарное.

Offscreen: Да, Вы не хотите думать.
Анджей Жулавский: Нет, Вы больше не хотите лицезреть четыре серые стены. Поэтому Вы хотите воспринимать мир как цирк и по-детски радуетесь этому. И Тарковский был ребенком, как и все мы – выходцы из Восточной Европы. Я до сих пор не забуду, как я попал в Парижскую киношколу и я иду по улице с двумя очень умными людьми и один из них – итальянец, - уже написал докторскую диссертацию. Они обсуждали дневники Чезаре Павезе, а я пошел смотреть «Сисси». Я до сих пор не забуду, как они были шокированы моим поведением. Помните «Сисси» - австрийский фильм с Роми Шнайдер?

Offscreen: Я не знаю этот фильм.
Анджей Жулавский: Нет? Да ладно Вам. Это был фильм об Императрице Австро-Венгрии – жене Франца-Иосифа I, - убитой в Триесте. Как раз, ее прозвище было Сисси. Вы смотрели фильм Висконти «Людвиг»?

Offscreen: Фильм Висконти знаю.
Анджей Жулавский: Там была императрица с длинными волосами – это Сисси. Ее любили за красоту, культурность и талант. А «Сисси» Эрнста Маришки был глупым фильмом о девочке, выросшей в сказочной сельской семье, ставшей Императрицей Австрийской. И именно этот фильм я хотел посмотреть, а не рассуждать о дневниках Чезаре Павезе.
Дэниэл Берд: Когда я был в Армении, мне рассказали забавную историю о том, что в армянском КГБ всегда крутили американские фильмы. Также мне рассказал Станислав Радкович, что «Дьявол» был любимым фильмом польского ГБ, как оно называется?
Анджей Жулавский: Нет, мой фильм был запрещен и конфискован ЦК Коммунистической партии Польши. Сколько это длилось? По-моему, восемнадцать лет.
Дэниэл Берд: Да, около восемнадцати лет.
Анджей Жулавский: И когда я получил обратно копию своего фильма, она была неудовлетворительного качества, поскольку ее постоянно крутили.

Offscreen: Как мы помним, Адольф Гитлер был большим поклонником «Кинг Конга» и почти все диктаторы были киноманами (смеется).
Дэниэл Берд: Или давайте вспомним любимый фильм Сталина – «Волга-Волга».